English Українська Русский

ОБВИНЕНИЕ В ГЕНОЦИДЕ СОГЛАСНО КОНВЕНЦИИ О ПРЕДОТВРАЩЕНИИ ГЕНОЦИДА И НАКАЗАНИИ ЗА НЕГО (УКРАИНА ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ)

Документ: ОПРЕДЕЛЕНИЕ | Ходатайство о назначении временных мер

Дата: 16 марта 2022 года

Общий регистрационный номер: 182

Краткое изложение ОПРЕДЕЛЕНИЯ МС ООН о временных мерах (16 марта 2022 года)

Этот документ является ОПРЕДЕЛЕНИЕМ, вынесенным Международным Судом ООН (МС ООН) по Ходатайству Украины о назначении временных мер в деле, касающемся Обвинений в геноциде (Украина против Российской Федерации). Определение устанавливает обязательные международно-правовые обязательства до принятия окончательного решения Судом.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Присутствуют: Председатель Донохью; Вице-председатель Геворгиан; Судьи Томка, Абрахам, Беннуна, Юсуф, Сюэ, Себутинде, Бхандарі, Робинсон, Салам, Ивасава, Нольте, Чарлзворд; Судья ad hoc Доде; Секретарь Готьé.

Международный Суд ООН,

В составе, указанном выше,

После обсуждения,

Принимая во внимание Статьи 41 и 48 Устава Суда и Статьи 73, 74 и 75 Регламента Суда,

Постановляет следующее Определение:

1. 26 февраля 2022 года, в 21:30, Украина подала в Секретариат Суда Заявление о начале производства против Российской Федерации по поводу «спора... о толковании, применении и исполнении Конвенции 1948 года о предотвращении геноцида и наказании за него» (далее — «Конвенция о геноциде» или «Конвенция»).

2. В конце своего Заявления Украина

«с уважением просит Суд:

(a) Постановить и объявить, что, вопреки утверждениям Российской Федерации, никаких актов геноцида, как это определено Статьей III Конвенции о геноциде, не было совершено в Луганской и Донецкой областях Украины.

(b) Постановить и объявить, что Российская Федерация не может правомерно предпринимать никаких действий согласно Конвенции о геноциде в Украине или против Украины, направленных на предотвращение или наказание за якобы совершенный геноцид, на основе ложных утверждений о геноциде в Луганской и Донецкой областях Украины.

(c) Постановить и объявить, что признание Российской Федерацией независимости так называемых ‘Донецкой Народной Республики’ и ‘Луганской Народной Республики’ 22 февраля 2022 года основывается на ложном утверждении о геноциде и поэтому не имеет оснований в Конвенции о геноциде.

(d) Постановить и объявить, что «специальная военная операция», объявленная и осуществляемая Российской Федерацией 24 февраля 2022 года и после этой даты, основывается на ложном утверждении о геноциде и поэтому не имеет оснований в Конвенции о геноциде.

(e) Требовать, чтобы Российская Федерация предоставила гарантии и заверения, что она не примет никаких неправомерных мер в Украине и против Украины, включая применение силы, на основе своего ложного утверждения о геноциде.

(f) Назначить полное возмещение ущерба за весь ущерб, причиненный Российской Федерацией в результате любых действий, совершенных на основе ложного утверждения Российской Федерации о геноциде.»

3. В своем Заявлении Украина стремится обосновать юрисдикцию Суда на основании Статьи 36, параграфа 1, Устава Суда и Статьи IX Конвенции о геноциде.

4. Вместе с Заявлением Украина подала Ходатайство о назначении временных мер с ссылкой на Статью 41 Устава и на Статьи 73, 74 и 75 Регламента Суда.

5. В конце своего Ходатайства Украина просила Суд назначить следующие временные меры:

“(a) Российская Федерация должна немедленно приостановить военные операции, начатые 24 февраля 2022 года, которые имеют заявленную цель и цель предотвращения и наказания за якобы геноцид в Луганской и Донецкой областях Украины.

(b) Российская Федерация должна немедленно обеспечить, чтобы любые военные или нерегулярные вооруженные подразделения, которыми она может управлять или поддерживать, а также любые организации и лица, которые могут находиться под ее контролем, руководством или влиянием, не предпринимают никаких шагов, способствующих военным операциям, которые имеют заявленную цель и цель предотвращения или наказания Украины за совершение геноцида.

(c) Российская Федерация должна воздерживаться от любых действий и предоставить заверения, что не будут предприняты никаких действий, которые могут обострить или расширить спор, являющийся предметом настоящего Заявления, или осложнить разрешение этого спора.

(d) Российская Федерация должна предоставить Суду отчет о принятых мерах для выполнения Определения Суда о временных мерах через неделю после такого Определения, а затем регулярно, как это установит Суд.”

6. Украина также просила Председателя Суда

“в соответствии со Статьей 74 (4) Регламента Суда ... призвать Российскую Федерацию немедленно прекратить все военные действия в Украине до проведения слушания, чтобы любое постановление, которое Суд может вынести по ходатайству о назначении временных мер, имело должный эффект”.

7. Утром 27 февраля 2022 года Секретарь направил по электронной почте Российской Федерации предварительную копию Заявления и Ходатайства о назначении временных мер. Эти документы были официально переданы Российской Федерации 28 февраля 2022 года в соответствии со Статьей 40, параграфом 2, Устава Суда по Заявлению, и в соответствии со Статьей 73, параграфом 2, Регламента Суда по Ходатайству о назначении временных мер. Секретарь также сообщил Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций о подаче Заявления и Ходатайства Украиной.

8. В соответствии с уведомлением, предусмотренным Статьей 40, параграфом 3, Устава, Секретарь проинформировал все государства, имеющие право участвовать в Судебном разбирательстве, о подаче Заявления и Ходатайства о назначении временных мер письмом от 2 марта 2022 года.

9. Поскольку в составе Суда не было судьи украинской национальности, Украина воспользовалась правом, предоставленным ей Статьей 31 Устава, выбрать судью ad hoc для участия в деле; она выбрала господина Ива Доде.

10. Письмом от 1 марта 2022 года Председатель Суда, осуществляя полномочия, предоставленные ей в соответствии со Статьей 74, параграфом 4, Регламента Суда, обратила внимание Российской Федерации на необходимость действовать таким образом, чтобы любое постановление, которое Суд может вынести по ходатайству о назначении временных мер, имело должный эффект.

11. Письмами от 1 марта 2022 года Секретарь сообщил Сторонам, что, в соответствии со Статьей 74, параграфом 3, Регламента, Суд назначил 7 и 8 марта 2022 года как даты для устных слушаний по ходатайству о назначении временных мер. Секретарь отметил, что слушания состоятся в гибридном формате, согласно которому каждая Сторона могла выбрать определенное количество представителей, присутствующих в Большом Зале Правосудия, в то время как остальные члены делегации будут участвовать через видеосвязь.

12. Письмом от 5 марта 2022 года Посол Российской Федерации в Королевстве Нидерландов сообщил, что его Правительство решило не участвовать в устных слушаниях, которые должны были начаться 7 марта 2022 года.

13. На публичном слушании, которое состоялось в гибридном формате 7 марта 2022 года, устные замечания по ходатайству о назначении временных мер представили:

От имени Украины: господин Антон Кориневич, господин Жан-Марк Тувенин, господин Дэвид М. Зионтс, госпожа Марни Л. Чик, господин Джонатан Гимблетт, господин Гарольд Хонджу Кох, госпожа Оксана Золотарева.

14. В конце своих устных замечаний Украина просила Суд назначить следующие временные меры:

“(a) Российская Федерация должна немедленно приостановить военные операции, начатые 24 февраля 2022 года, которые имеют заявленную цель и задачу предотвращения и наказания за якобы совершенный геноцид в Луганской и Донецкой областях Украины.

(b) Российская Федерация должна немедленно обеспечить, чтобы любые военные или нерегулярные вооруженные подразделения, которыми она может управлять или поддерживать, а также любые организации и лица, которые могут находиться под ее контролем, руководством или влиянием, не предпринимали никаких шагов, способствующих военным операциям, направленным на предотвращение или наказание Украины за совершение геноцида.

(c) Российская Федерация должна воздерживаться от любых действий и предоставить заверения, что не будут предприняты никакие шаги, которые могут обострить или расширить спор, являющийся предметом настоящего Заявления, или осложнить разрешение этого спора.

(d) Российская Федерация должна предоставить Суду отчет о принятых мерах для выполнения Определения Суда о временных мерах через неделю после такого постановления, а затем на регулярной основе, как это установит Суд.”

15. Под прикрытием письма от 7 марта 2022 года, полученного Секретариатом вскоре после закрытия слушания, Посол Российской Федерации в Королевстве Нидерландов передал Суду документ, который излагает “позицию Российской Федерации по вопросу о наличии юрисдикции Суда в настоящем деле”.

16. Поскольку Правительство Российской Федерации не явилось на устные слушания, официальное ходатайство от этого Правительства не было подано. Однако в документе, переданном Суду 7 марта 2022 года, Российская Федерация утверждает, что Суд не имеет юрисдикции рассматривать это дело и “просит Суд воздержаться от назначения временных мер и исключить дело из своего списка”.

I. Введение

17. Контекст, в котором это дело рассматривается Судом, хорошо известен. 24 февраля 2022 года Президент Российской Федерации господин Владимир Путин объявил, что он принял решение провести “специальную военную операцию” против Украины. С того времени на территории Украины ведутся интенсивные боевые действия, которые унесли множество жизней, вызвали массовые перемещения и привели к значительным разрушениям. Суд остро осознает масштабы человеческой трагедии, происходящей в Украине, и глубоко обеспокоен продолжающимися человеческими потерями и страданиями.

18. Суд глубоко обеспокоен применением силы Российской Федерацией в Украине, что вызывает очень серьезные вопросы международного права. Суд помнит о целях и принципах Устава Организации Объединенных Наций и о своей собственной ответственности за поддержание международного мира и безопасности, а также за мирное разрешение споров в соответствии с Уставом и Уставом Суда. Он считает необходимым подчеркнуть, что все государства должны действовать в соответствии с их обязательствами согласно Уставу Организации Объединенных Наций и другими нормами международного права, включая международное гуманитарное право.

19. Текущий конфликт между Сторонами рассматривался в рамках нескольких международных институтов. Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций приняла резолюцию, касающуюся многих аспектов конфликта, 2 марта 2022 года (док. A/RES/ES-11/1). Однако это дело, рассматриваемое в Суде, ограничено по объему, поскольку Украина начала это производство только на основании Конвенции о геноциде.

20. Суд выражает сожаление по поводу решения Российской Федерации не участвовать в устных слушаниях по ходатайству о назначении временных мер, как указано в письме от 5 марта 2022 года (см. параграф 12 выше).

21. Неявка стороны отрицательно влияет на надлежащее осуществление правосудия, так как лишает Суд помощи, которую могла бы предоставить сторона. Тем не менее, Суд должен продолжать выполнять свою судебную функцию на любой стадии дела (Arbitral Award of 3 October 1899 (Guyana v. Venezuela), Jurisdiction of the Court, Judgment, I.C.J. Reports 2020, p. 464, para. 25; Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America), Merits, Judgment, I.C.J. Reports 1986, p. 23, para. 27).

22. Хотя стороны, не явившиеся на слушания, формально отсутствуют в разбирательстве, они иногда подают в Суд письма и документы способами, не предусмотренными его Регламентом (Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America), Merits, Judgment, I.C.J. Reports 1986, p. 25, para. 31). Для Суда ценно узнать взгляды обеих сторон в любой форме, в которой эти взгляды были высказаны (там же). Поэтому Суд примет во внимание документ, переданный Российской Федерацией 7 марта 2022 года, насколько это сочтет целесообразным при выполнении своих обязанностей.

23. Суд напоминает, что неявка одной из сторон не может сама по себе быть препятствием для назначения временных мер (United States Diplomatic and Consular Staff in Tehran (United States of America v. Iran), Provisional Measures, Order of 15 December 1979, I.C.J. Reports 1979, p. 13, para. 13). Он подчеркивает, что неучастие стороны в разбирательстве на любой стадии дела не может при любых обстоятельствах повлиять на законность его решения (см. Arbitral Award of 3 October 1899 (Guyana v. Venezuela), Jurisdiction of the Court, Judgment, I.C.J. Reports 2020, p. 464, para. 26; Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America), Merits, Judgment, I.C.J. Reports 1986, p. 23, para. 27). Если это дело выйдет за рамки текущей фазы, Российская Федерация, оставаясь стороной в деле, сможет, если захочет, явиться перед Судом для представления своих аргументов (Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America), Merits, Judgment, I.C.J. Reports 1986, pp. 142-143, para. 284).

II. Юрисдикция prima facie

1. Общие замечания

24. Суд может назначать временные меры только в том случае, если положения, на которые ссылается заявитель, prima facie (на первый взгляд), предоставляют основания для его юрисдикции, однако он не должен окончательно убеждаться в том, что обладает юрисдикцией по существу дела (см., например, Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (The Gambia v. Myanmar), Provisional Measures, Order of 23 January 2020, I.C.J. Reports 2020, p. 9, para. 16).

25. В данном деле Украина стремится обосновать юрисдикцию Суда на Статье 36, параграфе 1, Устава Суда и на Статье IX Конвенции о геноциде (см. параграф 3 выше). Поэтому Суд должен сначала определить, предоставляют ли эти положения prima facie ему юрисдикцию для вынесения решения по существу дела, что даст ему возможность — если будут выполнены все другие необходимые условия — назначить временные меры.

26. Статья IX Конвенции о геноциде гласит следующее:

“Споры между Договаривающимися Сторонами относительно толкования, применения или исполнения настоящей Конвенции, включая те, что касаются ответственности любого государства за геноцид или любое другое деяние, перечисленное в статье III, передаются на рассмотрение Международного Суда по требованию любой из сторон в споре.”

27. Украина и Российская Федерация являются Сторонами Конвенции о геноциде. Украина передала на хранение свою ратификационную грамоту 15 ноября 1954 года с оговоркой относительно Статьи IX Конвенции; 20 апреля 1989 года депозитарий получил уведомление об отзыве этой оговорки. Российская Федерация является Стороной Конвенции о геноциде как государство, которое продолжает правосубъектность Союза Советских Социалистических Республик, передавшего на хранение свою ратификационную грамоту 3 мая 1954 года с оговоркой относительно Статьи IX Конвенции; 8 марта 1989 года депозитарий получил уведомление об отзыве этой оговорки.

2. Наличие спора, касающегося толкования, применения или исполнения Конвенции о геноциде

28. Статья IX Конвенции о геноциде обуславливает юрисдикцию Суда наличием спора, касающегося толкования, применения или исполнения Конвенции. Согласно устоявшейся судебной практике Суда, спор — это “разногласие по правовому или фактическому вопросу, конфликт правовых взглядов или интересов” между сторонами (Mavrommatis Palestine Concessions, Judgment No. 2, 1924, P.C.I.J., Series A, No. 2, p. 11). Для того чтобы спор существовал, “[м]акет доказательства того, что требование одной из сторон положительно оспаривается другой” (South West Africa (Ethiopia v. South Africa; Liberia v. South Africa), Preliminary Objections, Judgment, I.C.J. Reports 1962, p. 328). Обе стороны должны “‘четко придерживаться противоположных мнений относительно вопроса исполнения или неисполнения определенных’ международных обязательств” (Alleged Violations of Sovereign Rights and Maritime Spaces in the Caribbean Sea (Nicaragua v. Colombia), Preliminary Objections, Judgment, I.C.J. Reports 2016 (I), p. 26, para. 50, ссылаясь на Interpretation of Peace Treaties with Bulgaria, Hungary and Romania, First Phase, Advisory Opinion, I.C.J. Reports 1950, p. 74). Для определения того, существует ли спор в настоящем деле, Суд не может ограничиваться констатацией того, что одна из Сторон утверждает, что Конвенция применяется, в то время как другая это оспаривает (см. Application of the International Convention on the Elimination of All Forms of Racial Discrimination (Qatar v. United Arab Emirates), Provisional Measures, Order of 23 July 2018, I.C.J. Reports 2018 (II), p. 414, para. 18).

29. Поскольку Украина ссылается как на основание юрисдикции Суда на компромиссную оговорку в международной конвенции, Суд должен на данной стадии разбирательства определить, могут ли действия, на которые жалуется заявитель, подпадать под сферу действия этой конвенции ratione materiae (в отношении предмета спора) (см. Jadhav (India v. Pakistan), Provisional Measures, Order of 18 May 2017, I.C.J. Reports 2017, p. 239, para. 30).

30. Украина утверждает, что между ней и Российской Федерацией существует спор, касающийся толкования, применения или исполнения Конвенции о геноциде. Она настаивает, что Стороны не согласны относительно того, имел ли место или имеет ли место геноцид, как это определено в Статье II Конвенции, в Луганской и Донецкой областях Украины, и было ли совершено геноцид. В этом контексте заявитель заявляет, что он глубоко не согласен с необоснованным утверждением Российской Федерации о том, что геноцид имел место в Украине, и что он довел это до сведения Российской Федерации неоднократно с сентября 2014 года, включая заявление Министра иностранных дел Украины на Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций 23 февраля 2022 года.

31. Украина далее утверждает, что спор между Сторонами касается вопроса, имеет ли Российская Федерация, в результате своего одностороннего утверждения о наличии геноцида, правовое основание для применения военных действий в Украине и против Украины для предотвращения и наказания геноцида в соответствии с Статьей I Конвенции о геноциде. Украина считает, что Российская Федерация “перевернула Конвенцию о геноциде с ног на голову”, выдвигая ложное утверждение о геноциде как основание для своих действий, которые представляют собой серьезные нарушения прав человека миллионов людей по всей Украине. Она утверждает, что вместо того, чтобы предпринимать военные действия для предотвращения и наказания геноцида, Российская Федерация должна была обратиться к органам Организации Объединенных Наций в соответствии с Статьей VIII Конвенции или в Суд в соответствии с Статьей IX этой Конвенции. Украина заявляет, что она решительно не согласна с толкованием, применением и исполнением Конвенции Российской Федерацией. Ссылаясь, среди прочего, на заявление Министерства иностранных дел Украины от 26 февраля 2022 года, Украина утверждает, что Российская Федерация “не могла не знать, что ее взгляды были ‘положительно оспорены’” Украиной.

32. В документе, переданном Суду 7 марта 2022 года, Российская Федерация заявляет, что единственным основанием для юрисдикции, на которое ссылается Украина, является оговорка о разрешении споров, содержащаяся в Статье IX Конвенции о геноциде. Однако, по словам Ответчика, из буквального текста Конвенции ясно, что она не регулирует применение силы между государствами. Ответчик утверждает, что для того, чтобы “привязать” Конвенцию к применению силы с целью ссылаться на ее оговорку о разрешении споров, Украина заявила, что Российская Федерация начала свою “специальную военную операцию” на основе утверждений о геноциде, совершенном Украиной. Российская Федерация утверждает, что на самом деле ее “специальная военная операция” на территории Украины основана на Статье 51 Устава Организации Объединенных Наций и обычном международном праве, и что Конвенция не может быть правовым основанием для военной операции, выходящей за пределы Конвенции.

33. Ответчик далее заявляет, что правовая основа для “специальной военной операции” была сообщена 24 февраля 2022 года Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций и Совету Безопасности Организации Объединенных Наций Постоянным представителем Российской Федерации при Организации Объединенных Наций в виде сообщения в соответствии со Статьей 51 Устава Организации Объединенных Наций (распространено как документ Совета Безопасности S/2022/154). Российская Федерация утверждает, что хотя обращение Президента Путина “к гражданам России”, которое было приложено к сообщению, в определенных контекстах могло упоминать геноцид, это упоминание не является ссылкой на Конвенцию как на правовое оправдание ее операции, и это также не указывает на то, что Российская Федерация признает существование спора в рамках Конвенции. Российская Федерация подчеркивает, что в обращении ее Президента от 24 февраля 2022 года нет ссылок на Конвенцию о геноциде.

34. Поэтому Российская Федерация делает вывод, что “Заявление и Ходатайство” Украины явно выходят за пределы Конвенции и, следовательно, юрисдикции Суда; она просит Суд исключить дело из своего Списка.

35. Суд напоминает, что для целей решения вопроса о том, существовал ли спор между Сторонами на момент подачи Заявления, он учитывает, в частности, любые заявления или документы, которыми обменивались Стороны, а также любые обмены, происходившие в многосторонних рамках. При этом он уделяет особое внимание автору заявления или документа, их адресату, запланированному или фактическому, и их содержанию. Существование спора является вопросом объективного установления Судом; это вопрос по существу, а не вопрос формы или процедуры (см. Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (The Gambia v. Myanmar), Provisional Measures, Order of 23 January 2020, I.C.J. Reports 2020, p. 12, para. 26).

36. Суд отмечает, что Заявитель оспаривает утверждения Российской Федерации о том, что Украина совершила или совершает геноцид в Луганской и Донецкой областях Украины. Украина также утверждает, что ничто в Конвенции не уполномочивает Российскую Федерацию применять силу против Украины как средство исполнения ее обязательства в соответствии со Статьей I Конвенции о предотвращении и наказании геноцида.

37. В этом контексте Суд отмечает, что с 2014 года различные государственные органы и высокопоставленные представители Российской Федерации ссылались в официальных заявлениях на совершение актов геноцида Украиной в Луганской и Донецкой областях. Суд, в частности, отмечает, что Следственный комитет Российской Федерации — официальный государственный орган — с 2014 года возбудил уголовные дела против высокопоставленных украинских чиновников по обвинению в якобы совершенных актах геноцида против русскоязычного населения, проживающего в вышеупомянутых регионах, “в нарушение Конвенции 1948 года о предотвращении преступления геноцида и наказании за него”.

38. Суд напоминает, что в обращении от 21 февраля 2022 года Президент Российской Федерации, господин Владимир Путин, описал ситуацию на Донбассе как “ужас и геноцид, с которым столкнулись почти 4 миллиона людей”.

39. Письмом от 24 февраля 2022 года (см. параграф 33 выше) Постоянный представитель Российской Федерации при Организации Объединенных Наций просил Генерального секретаря распространить, как документ Совета Безопасности, “текст обращения Президента Российской Федерации, Владимира Путина, к гражданам России, в котором он информирует их о мерах, принятых в соответствии со Статьей 51 Устава Организации Объединенных Наций для осуществления права на самооборону”. В своем обращении, произнесенном 24 февраля 2022 года, Президент Российской Федерации пояснил, что он решил, “в соответствии со Статьей 51 (Глава VII) Устава Организации Объединенных Наций . . . провести специальную военную операцию с согласия Совета Федерации России и в соответствии с договорами о дружбе и взаимопомощи с Донецкой Народной Республикой и Луганской Народной Республикой”. Он уточнил, что “цель” специальной операции заключается в “защите людей, которые в течение восьми лет подвергались мучениям и геноциду со стороны киевского режима”. Он заявил, что Российская Федерация должна остановить “геноцид” против миллионов людей и что она добьется судебного преследования тех, кто совершил многочисленные кровавые преступления против мирного населения, включая граждан Российской Федерации.

40. Постоянный представитель Российской Федерации при Организации Объединенных Наций, ссылаясь на обращение Президента Российской Федерации от 24 февраля 2022 года, пояснил на заседании Совета Безопасности по Украине, что “цель специальной операции [заключалась] в защите людей, которые в течение восьми лет подвергались мучениям и геноциду со стороны киевского режима”.

41. Через два дня Постоянный представитель Российской Федерации при Европейском Союзе заявил в интервью, что операция была “специальной военной операцией по принуждению к миру”, осуществляемой в рамках “усилия, направленного на денацификацию”, добавив, что люди были фактически “истреблены”, и что “официальный термин геноцид, как это сформулировано в международном праве [, если [прочитать] определение, . . . вполне подходит”.

42. В ответ на утверждения Российской Федерации и ее военные действия Министерство иностранных дел Украины опубликовало заявление 26 февраля 2022 года, в котором отмечалось, что Украина “решительно отвергает утверждения России о геноциде” и оспаривает “любую попытку использовать такие манипулятивные утверждения как оправдание незаконной агрессии России”.

43. На этой стадии данного разбирательства от Суда не требуется устанавливать, были ли какие-либо нарушения обязательств по Конвенции о геноциде в контексте этого спора. Такой вывод может быть сделан Судом только на стадии рассмотрения существа дела. На стадии вынесения постановления по ходатайству о назначении временных мер задача Суда заключается в установлении, могут ли действия, на которые жалуется Украина, подпадать под положения Конвенции о геноциде.

44. Суд напоминает, что хотя государству не требуется прямо ссылаться на конкретный договор в своих обменах с другим государством, чтобы позднее иметь возможность ссылаться на компромиссную оговорку этого инструмента для возбуждения дела в Суде (Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America), Jurisdiction and Admissibility, Judgment, I.C.J. Reports 1984, pp. 428-429, para. 83), обмены должны касаться предмета договора с достаточной ясностью, чтобы позволить государству, против которого предъявляется требование, установить, что существует или может существовать спор по этому предмету (Application of the International Convention on the Elimination of All Forms of Racial Discrimination (Georgia v. Russian Federation), Preliminary Objections, Judgment, I.C.J. Reports 2011 (I), p. 85, para. 30). Суд считает, что в данном разбирательстве доказательства в материалах дела prima facie демонстрируют, что заявления, сделанные Сторонами, касались предмета Конвенции о геноциде достаточно четким образом, чтобы позволить Украине ссылаться на компромиссную оговорку в этом инструменте как на основание юрисдикции Суда.

45. Заявления, сделанные государственными органами и высокопоставленными должностными лицами Сторон, свидетельствуют о разногласиях во взглядах относительно того, являются ли определенные действия, якобы совершенные Украиной в Луганской и Донецкой областях, геноцидом, нарушающим ее обязательства по Конвенции о геноциде, а также относительно того, является ли применение силы Российской Федерацией с заявленной целью предотвращения и наказания якобы геноцида мерой, которая может быть предпринята в исполнение обязательства предотвращать и карать геноцид, содержащегося в Статье I Конвенции. По мнению Суда, действия, на которые жалуется Заявитель, выглядят способными подпадать под положения Конвенции о геноциде.

46. Суд напоминает утверждения Российской Федерации о том, что ее “специальная военная операция” основывается на Статье 51 Устава Организации Объединенных Наций и обычном международном праве (см. параграфы 32-33). Суд отмечает в этом отношении, что определенные действия или бездействие могут привести к спору, который подпадает под действие более чем одного договора (сравните с Alleged Violations of the 1955 Treaty of Amity, Economic Relations, and Consular Rights (Islamic Republic of Iran v. United States of America), Preliminary Objections, Judgment, I.C.J. Reports 2021, p. 27, para. 56). Вышеуказанное утверждение Российской Федерации поэтому не исключает вывода prima facie Суда о том, что спор, представленный в Заявлении, касается толкования, применения или выполнения Конвенции о геноциде.

47. Таким образом, Суд считает, что вышеуказанных элементов достаточно на этой стадии, чтобы установить prima facie существование спора между Сторонами относительно толкования, применения или выполнения Конвенции о геноциде.

3. Заключение о юрисдикции prima facie

48. С учетом изложенного, Суд приходит к выводу, что prima facie, он имеет юрисдикцию в соответствии со Статьей IX Конвенции о геноциде для рассмотрения дела.

49. С учетом вышеуказанного вывода, Суд считает, что он не может удовлетворить ходатайство Российской Федерации об исключении дела из Общего списка по причине явного отсутствия юрисдикции.

III. Права, защита которых требуется, и связь между такими правами и запрашиваемыми мерами

50. Полномочия Суда назначать временные меры в соответствии со Статьей 41 Устава имеют целью сохранение соответствующих прав, заявленных сторонами в деле, до принятия его решения по существу дела. Из этого следует, что Суд должен заботиться о сохранении такими мерами прав, которые позднее могут быть признаны им как принадлежащие любой из сторон. Следовательно, Суд может осуществлять это полномочие только в том случае, если он убежден, что права, заявленные стороной, которая требует таких мер, являются по крайней мере вероятными (см., например, Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (The Gambia v. Myanmar), Provisional Measures, Order of 23 January 2020, I.C.J. Reports 2020, p. 18, para. 43).

51. Однако на этой стадии производства Суд не обязан окончательно определять, существуют ли права, защита которых требуется Украиной; ему необходимо лишь решить, являются ли права, заявленные Украиной по существу, и для которых она требует защиты, вероятными. Кроме того, должна существовать связь между правами, защита которых требуется, и временными мерами, которые запрашиваются (там же, параграф 44).

52. В данном производстве Украина утверждает, что она требует временных мер для защиты своих прав “не быть объектом ложных утверждений о геноциде” и “не быть объектом военных операций другого государства на своей территории, основанных на наглом злоупотреблении Статьей I Конвенции о геноциде”. Она заявляет, что Российская Федерация действовала непоследовательно со своими обязательствами и обязанностями, изложенными в Статьях I и IV Конвенции.

53. Украина утверждает, что она имеет право требовать добросовестного выполнения обязательств по Конвенции о геноциде Российской Федерацией, в соответствии с объектом и целью Конвенции. Она заявляет, что Российская Федерация злоупотребляла и неправомерно использовала права и обязанности, предусмотренные Конвенцией, и что “специальная военная операция” Ответчика является агрессией, совершенной “под видом” обязанности предотвращать и карать геноцид, закрепленной в Статьях I и IV Конвенции, и что это препятствует объекту и цели Конвенции.

54. Заявитель далее утверждает, что он имеет право по Конвенции не пострадать от неправомерного использования и злоупотребления Конвенцией со стороны Российской Федерации. Он считает, в частности, что он имеет право не подвергаться серьезному ущербу в результате военных действий, ошибочно замаскированных как такие, что предпринимаются для предотвращения и наказания геноцида.

55. Украина утверждает, что вышеупомянутые права основываются на возможном толковании Конвенции о геноциде и потому являются вероятными.

56. Суд отмечает, что в соответствии с Статьей I Конвенции, все государства-стороны обязались “предотвращать и наказывать” преступление геноцида. Статья I не определяет виды мер, которые Договаривающаяся Сторона может предпринимать для выполнения этого обязательства. Однако Договаривающиеся Стороны должны выполнять это обязательство добросовестно, принимая во внимание другие части Конвенции, в частности Статьи VIII и IX, а также ее преамбулу.

В соответствии с Статьей VIII Конвенции, Договаривающаяся Сторона, которая считает, что геноцид имеет место на территории другой Договаривающейся Стороны, “может обратиться к компетентным органам Организации Объединенных Наций с требованием принять меры, которые, по ее мнению, необходимы в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций для предотвращения и прекращения актов геноцида или любого другого деяния, перечисленного в статье III”. Кроме того, в соответствии с Статьей IX, такая Договаривающаяся Сторона может подать в Суд спор, который касается толкования, применения или выполнения Конвенции.

57. Договаривающаяся Сторона может прибегать к другим средствам выполнения своего обязательства предотвращать и наказывать геноцид, который, по ее мнению, был совершен другой Договаривающейся Стороной, таким как двустороннее взаимодействие или обмены в рамках региональной организации. Однако Суд подчеркивает, что, исполняя свой долг предотвращать геноцид, “каждое государство может действовать только в пределах, разрешенных международным правом”, как было указано в предыдущем деле, возбужденном согласно Конвенции (Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (Bosnia and Herzegovina v. Serbia and Montenegro), Judgment, I.C.J. Reports 2007 (I), p. 221, para. 430).

58. Действия, предпринимаемые Договаривающимися Сторонами “для предотвращения и наказания” геноцида, должны соответствовать духу и целям Организации Объединенных Наций, как это изложено в Статье 1 Устава Организации Объединенных Наций. В этой связи Суд напоминает, что согласно Статье 1 Устава Организации Объединенных Наций цели Организации включают, среди прочего,

“[п]оддерживать международный мир и безопасность и с этой целью предпринимать эффективные коллективные меры для предотвращения и устранения угрозы миру и подавления актов агрессии или иных нарушений мира, а также мирными средствами, в соответствии с принципами справедливости и международного права, урегулировать или разрешать международные споры или ситуации, которые могут привести к нарушению мира”.

59. Суд может принять решение по требованиям Заявителя лишь в случае перехода дела к рассмотрению по существу. На этой стадии производства достаточно отметить, что Суд не располагает доказательствами, подтверждающими утверждения Российской Федерации о том, что геноцид был совершен на территории Украины. Кроме того, сомнительно, что Конвенция, учитывая ее объект и цель, допускает одностороннее применение силы Договаривающейся Стороной на территории другого государства с целью предотвращения или наказания якобы геноцида.

60. При этих обстоятельствах Суд считает, что Украина имеет вероятное право не быть объектом военных операций Российской Федерации с целью предотвращения и наказания якобы геноцида на своей территории.

61. Теперь Суд переходит к условию связи между правами, заявленными Украиной, и временными мерами, которые запрашиваются.

62. Украина утверждает, что существует явная связь между вероятными правами, которые она стремится сохранить, и первыми двумя временными мерами, которые она запрашивает. В частности, первые две временные меры имеют прямую связь с правом Украины по Статье I на добросовестное исполнение Конвенции любой Договаривающейся Стороной.

63. Суд уже установил, что Украина заявляет право, которое является вероятным в соответствии с Конвенцией о геноциде (см. параграфы 50-60 выше). Суд считает, что по своей природе первые две временные меры, которых требует Украина (см. параграф 14 выше), направлены на сохранение права Украины, признанного Судом вероятным. Что касается третьей и четвертой временных мер, запрашиваемых Украиной, вопрос их связи с этим вероятным правом не возникает, поскольку такие меры будут направлены на предотвращение любых действий, которые могут обострить или расширить существующий спор или осложнить его разрешение, а также на предоставление информации о соблюдении любой конкретной временной меры, назначенной Судом (см. Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (The Gambia v. Myanmar), Provisional Measures, Order of 23 January 2020, I.C.J. Reports 2020, p. 24, para. 61).

64. Следовательно, Суд приходит к выводу, что существует связь между правом Украины, признанным Судом вероятным, и запрашиваемыми временными мерами.

IV. Риск непоправимого ущерба и срочность

65. Суд, в соответствии со Статьей 41 своего Устава, имеет полномочия назначать временные меры, когда правам, являющимся предметом судебного разбирательства, может быть причинен непоправимый ущерб, либо когда предполагаемое игнорирование таких прав может иметь непоправимые последствия (см., например, там же, параграф 64, с ссылкой на Alleged Violations of the 1955 Treaty of Amity, Economic Relations, and Consular Rights (Islamic Republic of Iran v. United States of America), Provisional Measures, Order of 3 October 2018, I.C.J. Reports 2018 (II), p. 645, para. 77).

66. Однако полномочия Суда назначать временные меры будут осуществляться лишь при условии срочности, в том смысле, что существует реальный и неизбежный риск того, что непоправимый ущерб будет нанесен правам, заявленным до того, как Суд вынесет свое окончательное решение. Условие срочности выполняется, когда действия, способные вызвать непоправимый ущерб, могут “произойти в любой момент” до того, как Суд примет окончательное решение по делу (Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (The Gambia v. Myanmar), Provisional Measures, Order of 23 January 2020, I.C.J. Reports 2020, p. 24, para. 65). Поэтому Суд должен рассмотреть, существует ли такой риск на данной стадии производства.

67. Суд не призван, для целей своего решения по ходатайству о назначении временных мер, устанавливать наличие нарушений обязательств по Конвенции о геноциде, а лишь определять, требуют ли обстоятельства назначения временных мер для защиты права, признанного вероятным. На этой стадии он не может делать окончательных выводов о фактах, и право каждой Стороны представлять аргументы по существу дела остается неизменным решением Суда по ходатайству о назначении временных мер.

68. Украина утверждает, что существует неотложная необходимость защитить свой народ от непоправимого ущерба, причиняемого военными действиями Российской Федерации, начатыми под предлогом геноцида. Она подчеркивает, что вторжение Российской Федерации привело к множеству жертв среди украинских гражданских лиц и военнослужащих, бомбардировке многих городов по всей Украине и перемещению более полутора миллионов украинских гражданских лиц как внутри страны, так и за ее международные границы.

69. Украина утверждает, что при оценке того, выполнено ли условие срочности в делах, связанных с продолжающимся конфликтом, Суд обычно учитывает, является ли население, подвергающееся угрозе, особенно уязвимым, хрупкость общей ситуации, включая вероятность обострения спора, и риск повторения ущерба. Украина заявляет, что Суд часто отмечал, что утрата жизни является непоправимым ущербом.

70. В этой связи Украина утверждает, что в конфликте уже погибли тысячи людей, и что с каждым днем будет утеряно еще больше жизней, вероятно, с ускоряющейся скоростью. Она утверждает, что кризис беженцев является еще одним примером непоправимого ущерба, указывая на неопределенность того, смогут ли эти перемещенные лица когда-либо вернуться в свои дома, а также на длительную психологическую травму, которую конфликт причинит им, даже если они будут переселены. Она подчеркивает, что население является чрезвычайно уязвимым, многим не хватает пищи, электроэнергии и воды; что общая ситуация крайне хрупка; и что риск обострения кризиса высок. Украина далее утверждает, что военная акция Российской Федерации представляет серьезные экологические риски не только для Украины, но и для более широкого региона, ссылаясь, в частности, на опасности для гражданской ядерной промышленности Украины и токсичный дым, выделяющийся в результате нападений на топливные хранилища.

71. Украина утверждает, что серьезность ситуации однозначно соответствует условиям непоправимого ущерба и срочности, необходимым для назначения временных мер.

72. Российская Федерация, со своей стороны, утверждает, что, вопреки заявлениям Украины, срочность должна касаться не всей ситуации в целом, а защиты прав, предусмотренных Конвенцией.

73. Определив ранее, что Украина может вероятно утверждать право по Конвенции о геноциде и что существует связь между этим правом и запрашиваемыми временными мерами, Суд теперь рассматривает, может ли этому праву быть причинен непоправимый ущерб и существует ли срочность, в том смысле, что есть реальный и неизбежный риск того, что непоправимый ущерб будет нанесен до того, как Суд вынесет окончательное решение.

74. Суд считает, что право Украины, признанное им вероятным (см. параграф 60 выше), имеет такую природу, что ущерб ему может вызвать непоправимый вред. Действительно, любая военная операция, в частности проводимая Российской Федерацией на территории Украины, неизбежно причиняет потери человеческих жизней, ущерб психическому и физическому здоровью, а также ущерб имуществу и окружающей среде.

75. Суд считает, что гражданское население, пострадавшее от этого конфликта, является чрезвычайно уязвимым. “Специальная военная операция”, проводимая Российской Федерацией, привела к многочисленным смертям и ранениям среди гражданского населения. Она также вызвала значительный материальный ущерб, включая разрушение зданий и инфраструктуры. Атаки продолжаются и создают все более сложные условия жизни для гражданских лиц. Многие люди не имеют доступа к самым необходимым продуктам питания, питьевой воде, электроэнергии, основным медикаментам или отоплению. Очень большое количество людей пытается покинуть наиболее пострадавшие города в крайне опасных условиях.

76. В этой связи Суд принимает к сведению резолюцию A/RES/ES-11/1 Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций от 2 марта 2022 года, которая, среди прочего, “[в]ыражает глубокую обеспокоенность сообщениями о нападениях на гражданские объекты, такие как жилые дома, школы и больницы, и о жертвах среди гражданского населения, включая женщин, пожилых людей, лиц с ограниченными возможностями и детей”, “[п]ризнает, что военные операции Российской Федерации внутри суверенной территории Украины имеют масштаб, которого международное сообщество не видело в Европе десятилетиями, и что необходимы срочные меры, чтобы спасти это поколение от бедствия войны”, “[о]суждает решение Российской Федерации повысить готовность своих ядерных сил” и “[в]ыражает глубокую обеспокоенность ухудшением гуманитарной ситуации в Украине и вокруг нее, с ростом числа внутренне перемещенных лиц и беженцев, нуждающихся в гуманитарной помощи”.

77. Учитывая эти обстоятельства, Суд приходит к выводу, что игнорирование прав, которые Суд считает вероятными (см. параграф 60 выше), может нанести непоправимый ущерб этим правам и что существует срочность, в том смысле, что есть реальный и неизбежный риск того, что такой ущерб будет нанесен до того, как Суд вынесет окончательное решение по делу.

V. Вывод и меры, подлежащие применению

78. Суд делает вывод из всех вышеизложенных соображений, что условия, необходимые в соответствии с его Уставом для назначения временных мер, выполнены. Поэтому до вынесения окончательного решения Суд должен назначить определенные меры для защиты права Украины, признанного Судом вероятным (см. параграф 60 выше).

79. Суд напоминает, что он имеет полномочия, согласно своему Уставу, при подаче ходатайства о временных мерах, назначать меры, которые полностью или частично отличаются от запрашиваемых. Статья 75, параграф 2, Регламента Суда конкретно ссылается на это полномочие. Суд уже применял это полномочие несколько раз в прошлом (см., например, Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (The Gambia v. Myanmar), Provisional Measures, Order of 23 January 2020, I.C.J. Reports 2020, p. 28, para. 77).

80. В данном деле, рассмотрев условия запрашиваемых Украиной временных мер и обстоятельства дела, Суд считает, что назначаемые меры не должны быть идентичны запрашиваемым.

81. Суд считает, что, учитывая вышеописанную ситуацию, Российская Федерация должна до вынесения окончательного решения по делу прекратить военные операции, начатые ею 24 февраля 2022 года на территории Украины. Кроме того, напоминая заявление Постоянного представителя Российской Федерации при Организации Объединенных Наций о том, что “Донецкая Народная Республика” и “Луганская Народная Республика” обратились к Российской Федерации с просьбой о военной поддержке, Суд считает, что Российская Федерация также должна обеспечить, чтобы любые военные или нерегулярные вооруженные формирования, которыми она может управлять или поддерживать, а также любые организации и лица, подчиняющиеся ее контролю или руководству, не предпринимали никаких действий, способствующих этим военным операциям.

82. Суд напоминает, что Украина также просила его назначить меры, направленные на обеспечение незагущения спора с Российской Федерацией. Когда Суд назначает временные меры с целью сохранения конкретных прав, он может также назначить временные меры с целью предотвращения обострения или расширения спора, если он считает, что обстоятельства этого требуют (см., например, Application of the International Convention on the Elimination of All Forms of Racial Discrimination (Armenia v. Azerbaijan), Provisional Measures, Order of 7 December 2021, I.C.J. Reports 2021, p. 392, para. 94; Application of the International Convention on the Elimination of All Forms of Racial Discrimination (Azerbaijan v. Armenia), Provisional Measures, Order of 7 December 2021, I.C.J. Reports 2021, pp. 429-430, para. 72). В данном деле, рассмотрев все обстоятельства, в дополнение к конкретным мерам, которые он решил назначить, Суд считает необходимым назначить дополнительную меру, направленную на обе стороны, и направленную на обеспечение незагущения спора.

83. Суд далее напоминает, что Украина просила его назначить временную меру, обязывающую Российскую Федерацию “предоставлять Суду отчет о мерах, принятых для исполнения Постановления Суда о временных мерах через одну неделю после такого Постановления, а затем на регулярной основе, которую должен установить Суд”. Однако при обстоятельствах данного дела Суд отказывается назначить эту меру.

84. Суд подтверждает, что его “постановления о временных мерах в соответствии со Статьей 41 [Устава] имеют обязательную силу” (LaGrand (Germany v. United States of America), Judgment, I.C.J. Reports 2001, p. 506, para. 109) и, таким образом, создают международно-правовые обязательства для любой стороны, которой адресованы временные меры.

85. Суд далее подтверждает, что решение, вынесенное в данном производстве, никоим образом не решает заранее вопрос юрисдикции Суда относительно рассмотрения сути дела или любых вопросов, касающихся приемлемости Заявления или самой сути дела. Оно не влияет на право правительств Украины и Российской Федерации представлять аргументы по этим вопросам.

86. На этих основаниях,

Суд,

Назначает следующие временные меры:

(1) Тринадцатью голосами против двух,

Российская Федерация должна немедленно прекратить военные операции, которые она начала 24 февраля 2022 года на территории Украины;

за: Председатель Донохью; Судьи Томка, Абрахам, Беннуна, Юсуф, Себутинде, Бхандари, Робинсон, Салам, Ивасава, Нольте, Чарлзворт; Судья ad hoc Доде;

против: Вице-председатель Геворгян; Судья Сюе;

(2) Тринадцатью голосами против двух,

Российская Федерация должна обеспечить, чтобы любые военные или нерегулярные вооруженные формирования, которыми она может управлять или поддерживать, а также любые организации и лица, подчиняющиеся ее контролю или руководству, не предпринимали никаких действий, способствующих военным операциям, указанным в пункте 1 выше;

за: Председатель Донохью; Судьи Томка, Абрахам, Беннуна, Юсуф, Себутинде, Бхандари, Робинсон, Салам, Ивасава, Нольте, Чарлзворт; Судья ad hoc Доде;

против: Вице-председатель Геворгян; Судья Сюе;

(3) Единогласно,

Обe стороны должны воздерживаться от любых действий, которые могут обострить или расширить спор перед Судом или осложнить его разрешение.

Составлено на английском и французском языках, при этом текст на английском языке является аутентичным, в Дворце Мира, Гаага, шестнадцатого марта две тысячи двадцать второго года, в трех экземплярах, один из которых будет помещен в архив Суда, а другие переданы соответственно Правительству Украины и Правительству Российской Федерации.

(Подпись) Джоан Э. Донохью,

Председатель.

(Подпись) Филипп Готьё,

Секретарь.

Вице-председатель Геворгян добавляет декларацию к Постановлению Суда; Судьи Беннуна и Сюе добавляют декларации к Постановлению Суда; Судья Робинсон добавляет отдельное мнение к Постановлению Суда; Судья Нольте добавляет декларацию к Постановлению Суда; Судья ad hoc Доде добавляет декларацию к Постановлению Суда.

(Инициалы) J.E.D.

(Инициалы) Ph.G.